Но не стану развлекаться их описанием. В общем-то ясно: я почувствовал страх или что-то в этом роде. Если я пойму хотя бы, чего я испугался, это уже будет шаг вперед...
Факсон вздохнул с облегчением и
двинулся за Парком.
"В конце концов, - рассуждал про себя Эдсель, - убить их я могу в
любое время"...
«Шаги по стеклу» – второй роман одного из самых выдающихся писателей современной Англии. Произведение ничуть не менее яркое, чем «Осиная Фабрика», вызвавшая бурю восторга и негодования. Три плана действия – романтический, параноидальный и умозрительно фантастический – неумолимо сближаются, порождая парадоксальную развязку.
Часть первая
ТЕОБАЛЬДС РОУД
Он шел белыми коридорами, мимо щитов с прикнопленными объявлениями о сдаче внаем скромного жилья и о продаже старых автомобилей, мимо столиков, за которыми сидели любители кофе, мимо отверстия в белом полу, над которым застыл колченогий стул, охраняя открытый люк, где возился некто с фонариком; у выхода он взглянул на часы:
вт
28
3:33
Спускаясь по ступеням, он помедлил и с улыбкой задержал взгляд на этих цифрах. Три три три. Хорошая примета. Сегодня все сойдется, сегодня все сложится.
Дневной свет казался ослепительно ярким, даже в сравнении с побеленными стенами и прессованной мраморной крошкой коридоров. Воздух был теплым, слегка влажным, но без духоты. В такую погоду приятно прогуляться пешком. Это тоже радовало, потому что ему вовсе не улыбалось прийти к ней вспотевшим и растрепанным, особенно в такой день, особенно в преддверии этой встречи, сулившей вполне определенную удачу, которая забрезжила в конце пути.
Грэм Парк ступил на широкий серый тротуар перед зданием колледжа и, пропустив поток машин, перебежал на северную сторону Теобальдс роуд. Поравнявшись с пабом «Белый олень», он пошел дальше прогулочным шагом, помахивая большой черной папкой, которую приходилось нести за единственную уцелевшую ручку. В папке лежали ее портреты.
Он посмотрел на небо, простиравшееся над жилыми домами, над громоздкими башнями офисных зданий, и с улыбкой отметил, как причудливо разграфили синеву закопченные городские крыши.
Сегодня все выглядело свежее, ярче, реальнее, будто его обычные, ничем не примечательные жизненные обстоятельства уподобились спектаклю, где актеры сначала запутались в тонком занавесе и не могли предстать перед публикой, но вот теперь с торжествующим видом вышли на авансцену и, разведя руки в стороны, запели: «Та ра рааа!» Он почти смутился от такого юношеского прилива чувств; это ощущение восторга нужно было лелеять, прятать от посторонних глаз, а если анализировать, то с осторожностью. Достаточно было просто знать о том, что оно есть; сама тривиальность такого блаженства как то ободряла. Пусть даже многим другим довелось испытать нечто подобное; пусть многие другие испытывают нечто подобное прямо в эту минуту – все равно их переживания будут совсем не такими, никогда не совпадут полностью. Отдайся чувствам, сказал он себе. Что в этом плохого?
У ближайшей многоэтажки застыл, прислоняясь спиной к серо красной кирпичной стене, оборванный, грязный бродяга.
... Оружие Антанты - деньги.
2. Белогвардейцев оружие - ложь.
3. Меньшевиков оружие - в спину нож.
4. Правда,
5. глаза открытые
6. и ружья -
вот коммунистов оружие.
1920, июль
* * *
1. Если жить вразброд,
как махновцы хотят,
2. буржуазия передушит нас, как котят.
3. Что единица?
Ерунда единица!
4. Надо
в партию коммунистическую объединиться.
5. И буржуи,
какими б ни были ярыми,
6. побегут
от мощи
миллионных армий.
1920, июль
ИСТОРИЯ ПРО БУБЛИКИ И ПРО БАБУ,
НЕ ПРИЗНАЮЩУЮ РЕСПУБЛИКИ
1. Сья история была
в некоей республике.
Баба на базар плыла,
а у бабы бублики.
2. Слышит топот близ ее,
музыкою веется:
бить на фронте пановье
мчат красноармейцы.
3. Кушать хотца одному,
говорит ей: "Тетя,
бублик дай голодному!
Вы ж на фронт нейдете?!
4. Коль без дела будет рот,
буду слаб, как мощи.
5. Пан республику сожрет,
если будем тощи".
6. Баба молвила: "Ни в жисть
не отдам я бублики!
Прочь, служивый! Отвяжись!
Черта ль мне в республике?!"
7. Шел наш полк и худ и тощ,
паны ж все саженные.
Нас смела Панова мощь
в первом же сражении...
