 |
|
|
1 декабря Цветаева дарит Волошину свой первый стихотворный сборник "Вечерний альбом"; 22 декабря датировано обращенное к Цветаевой стихотворение Волошина "К Вам душа так радостно влекома... Кромер считает происшествие мелочью — и вот подтверждение: он по прежнему рассказывает, как придушил девчонку. Одно подозрительно: история случилась не .. В углу приютились маленькие позолоченные клавикорды - призрак рояля. Портьеры были из материи, затканной золотом и серебром... Смотрите также: Рецензия на книгу Йена Бенкса Осиная фабрика Йен Бенкс и созданная им вселенная Вы читаете «Улица отчаяния», страница 1 (прочитано 0%) «Вспомни о Флебе», закладка на странице 10 (прочитано 2%) «Мост», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Осиная фабрика», закладка на странице 10 (прочитано 7%) «Эксцессия», закладка на странице 10 (прочитано 3%) «Умм, или Исида среди Неспасенных», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Выбор оружия», закладка на странице 10 (прочитано 5%) «Бизнес», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Воронья дорога», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Песнь камня», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Взгляд с наветренной стороны», закладка на странице 10 (прочитано 5%) «Канал Грез», закладка на странице 10 (прочитано 6%) |
Тем временем: ... X. Бонди вдруг подскочил в своем кресле. «Инженер Марек, инженер Марек! Погоди ка, не тот ли это Марек, по прозвищу Рыжий, Рудольф, Руда Марек, дружище Руда из „Политехнического“? Да, да, да, в объявлении так и сказано: „инж. Р. Марек“. Руда, крокодил ты этакий, возможно ли?! Ах, шалопай, до чего докатился! Предлагать „весьма выгодное изобретение“ — ха ха ха! — „по личным мотивам“, знаем мы эти „личные мотивы“ — денег нет, да? И ты задумал поймать жар птицу на какой то грязный, засаленный патент? Ну да, ты ведь вечно носился с идеей перевернуть мир. Ах, глупышка, что сталось теперь с нашими великими идеями! Куда девалась великодушная и легкомысленная наша молодость!» Президент Бонди снова откинулся в кресле. «Похоже, что это и в самом деле Руда Марек, — размышлял он. — А Марек — это голова! Немножко прожектер, но было в нем кое что. Были идеи. А впрочем, совсем никудышный человек. Проще говоря, сумасброд. Странно, как это из него профессор не получился? Почти два десятка лет пролетело , бог знает чем он занимался все это время; видно, дошел до ручки; скорее всего свихнулся окончательно; живет, бедняга, где то в Бржевнове и пробавляется… изобретениями. Да, незавидная судьба!» Пан Бонди попытался представить нищету «дошедшего до ручки» изобретателя. И ему удалось вообразить взлохмаченную голову и заросшую щетиной физиономию, грязные картонные стены — словно в кино. Мебели — никакой; в углу матрац, на столе убогое сооружение из катушек, гвоздей и обгоревших спичек; мутное окошко выходит на задворки. И в обстановке этой беспросветной нужды появляется гость, облаченный в богатую шубу. «Я хотел бы познакомиться с вашим изобретением». Полуслепой изобретатель не узнает давнишнего приятеля; покорно опускает он нечесаную голову, соображая, куда бы усадить гостя, и — о милосердный боже! — окоченевшими от холода, скрюченными, трясущимися пальцами пытается привести в движение свою жалкую машинку, какой то невообразимый перпетуум мобиле, и в смущении лепечет, что это могло бы работать, наверняка могло бы, если бы… если бы… если бы он в состоянии был купить… приобрести… Гость в роскошной шубе обводит взглядом жалкую чердачную каморку и вдруг молча вынимает из кармана кожаный кошелек и кладет на стол тысячу, вторую («Да хватит уж!» — перепугался сам пан Бонди)… третью... |