Вы не могли содержать ее. Ей нужна была
сиделка.
А вы получаете скромное жалование. В конечном счете у нас ей жилось
неплохо...
К их приходу кушанья уже стояли на маленьком буфете, и никто из лакеев никогда не допускался в этот зал. А так как дверь зала находилась за портьерой, скрывавшей часть..
- Ежели,- говорю,- в бою не вспопашишься в два счета
тачанку задом
обернуть - ложись посередь шляха и помирай, все одно запорю!..
Йен М. Бэнкс – один из признанных мастеров «интеллектуальной космической оперы», писатель, создавший свою собственную Вселенную.
Вселенную, в которой идет ВОЙНА…
Война двух крупнейших галактических цивилизаций – республиканской культуры и Идиранской империи.
Война, в которую Культура втянулась, только чтобы спасти свой душевный покой – самое ценное, что имела.
Война, которую идиране начали, потому что понимали: джихад должен расширяться, чтобы не стать бессмысленным.
Война, которая растянулась на сорок восемь лет и один месяц. Общее число павших – 851,4 миллиарда. Потери кораблей – 91 215 660. Количество уничтоженных планет – 53.
Ученые считали эту войну самым значительным конфликтом за последние пятьдесят тысяч лет Галактической истории.
Перед вами – один из самых СТРАННЫХ эпизодов этой войны Эпизод, в котором судьбу миллионов «чужих» суждено решить не армиям и не полководцам, а просто одному единственному человеку – убийце «камикадзе» Тибайло Квилану.
ПРОЛОГ
Уже приближалось время, когда, как мы оба прекрасно понимали, мне придется уйти. И трудно было определить, чем освещается горизонт – вспышками молний или взрывами энергетического оружия Невидимых.
Вот к небу взметнулся очередной лепесток сине белого света, озаривший рваные тучи, а под ними сквозь струи дождя – жуткий пейзаж внизу: в отдалении руины зданий, разрушенных еще раньше, на вершине кратера торчали искореженные столбы, вывернутые наружу остатки труб и туннелей. И громоздилось массивное изуродованное тело земельного разрушителя, который валялся на дне гигантской ямы, утонув наполовину в грязной луже… Вспышка погасла, оставив лишь мимолетную память в сетчатке глаза и печальные следы пожара на корпусе разрушителя.
Квилан сильнее сжал мне руку:
– Пора. И прямо сейчас, Уороси:
Другая, не яркая, вспышка осветила его лицо и потеки машинного масла там, где его тело уходило прямо под изуродованную военную машину.
Я сделала вид, что сверяюсь с компьютером на шлеме. Флаер возвращался и возвращался один. Экран показывал, что с ним не было никакого груза, а отсутствие связи по открытому каналу говорило о том, что нас не ждет ничего хорошего. Шансов на спасение оставалось мало. Я переключила экран на ближний тактический обзор, но и там не было ничего нового. Пульсирующие линии свидетельствовали лишь об абсолютной неясности и неуверенности. А на первый взгляд казалось, что мы на правильном пути и скоро опрокинем Невидимых. Наверное, осталось уже минут десять. Или пятнадцать. Или пять. До победы. Но и в этом не было уверенности. И все же я улыбнулась и заставила себя сказать как можно равнодушней:
– Пока флаер здесь, мне никуда не деться. Никому из нас никуда не деться. – И я оперлась на грязный склон, стараясь найти более надежную опору ногам.
Снова раздалось несколько взрывов.
...
Подошла к Диме, сняла с него одеяло, приподняла Диму за плечи,
наклонилась к нему, и шепнула:
- Разговори Симу, - ему опять что-то снится нескладное.
Дима был польщен. Сразу стал очень любезен. Поцеловал обе мамины руки.
Поздравил с праздником. Шепнул:
- Трудно. Теперь он все будет рассказывать.
Тоненький голосок за ними опять затянул свою нескончаемую песенку.
Елкич в елке мирно жил,
Елкич елку сторожил.
Злой приехал мужичок,
Елку в город уволок.
Мама вздрогнула, и короткое время стояла, как испуганная. Потом
решительно подошла к Симе. Взяла его за плечо. Сказала решительно и строго:
- Симочка, не дури. Какой елкич? Что за вздор!
- А он, елкич, такой маленький, - заговорил тоненьким и возбужденным
голоском Сима, - маленький, маленький, с новорожденный пальчик.
И весь зелененький, и смолкой от него пахнет, а сам он такой
шершавенький. И брови зелененькие. И все ходит, и все ворчит: "Разве моя
елка для вас выросла? она сама для себя выросла!"
- Это, Сима, тебе приснилось, - сказала мама. - Проснулся, так нечего
в постели сидеть, - одевайся проворно. Дима, одеваться! И не дурить.
Смотрите вы оба у меня.
И мама ушла из детской спальни. Она знала, что надо бы остаться
сколько-нибудь еще с мальчиками, - но ей было так некогда. Эти праздники в
городе, - их положительно не видишь, вздохнуть некогда. Столько разных
выездов и приемов, положительно, какая-то неприятная праздничная
повинность...
