 |
|
|
, отверстый - И молния вослед громам &nbs.. Невозможно оценить ни высоту построек, ни расстояние между ними, нельзя даже сказать, где кончается одно сооружение и начинается другое. &n.. Внезапно Равик почувствовал, как сильно он устал. Весь день напролет он работал и, придя домой, не мог уснуть. Тогда он вышел на улицу - хотелось выпить... Смотрите также: Йен Бенкс и созданная им вселенная Рецензия на книгу Йена Бенкса Осиная фабрика Вы читаете «Песнь камня», страница 1 (прочитано 0%) «Вспомни о Флебе», закладка на странице 10 (прочитано 2%) «Мост», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Осиная фабрика», закладка на странице 10 (прочитано 7%) «Эксцессия», закладка на странице 10 (прочитано 3%) «Умм, или Исида среди Неспасенных», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Выбор оружия», закладка на странице 10 (прочитано 5%) «Бизнес», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Воронья дорога», закладка на странице 1 (прочитано 0%) |
Тем временем: ... Кто знает, может быть, эта ежедневная церемония имела какое то особое значение? Но там, наверху, его уже ждали, заранее зная, что он явится точно в три. Да и на второй этаж он мог подняться без всякого сопровождения, сам по себе. Но нет! Они были пунктуальны до маниакальности. Сестра Аурелия улыбалась ему, а он поглядывал на лестницу, покрытую красной ковровой дорожкой, на которой вот вот должна была появиться сестра Мари Анжелика. Та, в свою очередь, приветливо ему заулыбалась, скрывая ладони в широких рукавах форменного серого платья. – Вы хотите подняться, месье шестой? Кроме того, он знал, что она обязательно скажет ему шепотом, как будто сообщая секрет или некую сенсационную новость: – Нашей милой пациентке все лучше и лучше… Он так и продолжал идти на цыпочках и, может быть, даже покраснел бы, если бы под тяжестью его тела заскрипели ступени лестницы. К тому же он несколько отворачивал лицо в сторону, чтобы до сопровождающей не донесся запах кальвадоса, который он пил каждый день после завтрака. От пробивающихся сквозь квадратики оконных стекол солнечных лучей на полу коридора виднелись четкие косые полосы, как на картинах, изображающих святых. Иногда им на пути попадался стоящий у стены столик на колесах, а иногда больная, которую везли, судя по ее отрешенному взгляду, в операционную. Неизменно каждый раз ему встречалась, как бы случайно, сестра Альдегонда, направляющаяся к общей палате с двадцатью койками, которая, проходя мимо, со смиренной улыбкой говорила ему: – Здравствуйте, номер шестой… А сестра Мари Анжелика уже открывала дверь палаты под номером шесть. В палате на него смущенно смотрела женщина, сидящая на своей постели. Это была его жена, мадам Мегрэ, у которой всегда было такое выражение лица, будто бы она хотела сказать: «Мой бедный Мегрэ, как ты изменился…» Почему же и здесь, в палате, он продолжал ходить на цыпочках, говорить каким то не своим, не свойственным ему мягким тоном, а действовать так, будто боялся разбить фарфоровую чашку? Он поцеловал жену в лоб, бросил взгляд на ночной столик, на котором лежали апельсины и пирожные, а потом, нахмурясь, на лежащее на одеяле вязание. – Опять? – Сестра Мари Анжелика разрешила мне немного повязать, – поспешно сказала жена... |