Обыкновенно самым последним спускался с сопок старый гольд Тун-ло, но в этом году он уже вернулся, а Марьи еще не было.
Поправившись, Жм..
- Я завтра не могу, - сказал я.
- А я послезавтра, - отозвался Мезенцов.
- Господи, какие скучные! - воскликнула Инна...
Прежде чем отдать его тебе, я хотел, чтобы ты его заслужил.
Отныне я вижу, что у тебя достаточно честолюбия и стремления к славе,
которое позволит тебе упот..
Один из самых популярных романов знаменитого шотландца – трагикомическая семейная сага, полная гротеска и теплой иронии, начинающаяся взрывом и оканчивающаяся восклицательным знаком. В промежутке между ними – филигранное кружево переплетающихся историй, пьянок и гулянок, а в сердцевине этого кружева – загадка исчезновения блудного дяди, автора документального бестселлера «Деканские траппы и другие чертовы кулички».
Снова посвящается Энн, и еще спасибо
Джеймсу Хейлy ,
Мик Читэм ,
Энди Уотсону
и Стиву Хаттону
Глава 1
В этот день взорвалась моя бабушка.
Я сидел в крематории, внимал похрапыванию дяди Хеймиша под баховскую Мессу си минор и размышлял о том, что других причин для моего приезда в Галланах, кроме чьей нибудь смерти, похоже, нет и быть не может.
Я посмотрел на отца: в гулкой стылой часовне он сидел через два ряда, в первом ряду кресел. Большая его голова с седеющей каштановой шевелюрой тяжело нависала над твидовым пиджаком; на рукаве чернела повязка – дань трагизму случившегося. Уши неторопливо и ритмично шевелились – очень похоже двигались при ходьбе плечи у Джона Уэйна . Мой отец скрежетал зубами. Может, сердился на бабушку: для своих похорон она заказала религиозную музыку. Но вряд ли она это сделала ему назло. Скорее всего, ей просто нравилась Месса, и бабушка не подозревала, что клерикальная сущность сего произведения так противна ее старшему сыну.
Слева от отца сидел Джеймс, мой младший брат. Впервые за несколько лет я видел его без плеера; ему было явно не по себе, и он теребил свою единственную серьгу. Справа от отца восседала мать, худая и стройная. Она аккуратно заполняла собой черное пальто и служила постаментом такого же цвета шляпе в форме летающей тарелки. Вот НЛО резко накренился: мать что то шепнула отцу. От этого движения во мне проснулась скорбь утраты. Должно быть, здорово сегодня чешутся родинки у безвременно ушедшей от нас бабушки, если она уже вернулась на этот свет в другом воплощении.
– Прентис! – Тетя Антонайна, которая сидела между мной и художественно храпящим дядей Хеймишем, потеребила меня за рукав и показала на мою ногу. Ее шепот и жест заставили меня глянуть вниз.
Нынче утром в доме тети и дяди, в холодной комнате с высоким потолком я облачился в черное. Скрипели половицы, изо рта шел пар. Мансардное оконце обледенело изнутри, и вид на Галланах застило кристаллическим узором. Я натянул черные трусы, специально из Глазго привезенные, белую рубашку (свежачок от «Маркса и Спаркса» ; прохладный хрусткий хлопок еще хранил упаковочные складки) и черные «пятьсот первые» . Сидя на кровати, я дрожал и пялился на две пары носков: черные и белые. Собирался надеть черные, но тут только сообразил, что какая, на хрен, разница, ведь поверх носков будут «мартенсы» – девять дырочек, две одинаковые пряжки на берце.
...
- Отчего же нам уходить? - еще мягче спросил Яшка. - Мы посмотрим да и
пойдем дальше. Это что у вас такое? - И он ткнул пальцем в одеяло.
- Это наш дом, - ответила Нюрка, несколько озадаченная таким необычно
мирным подходом.
- До-ом? А разве дома из одеялов строят? Дома строят из бревен или из
кирпича. Вы бы потаскали кирпичей с "Графского" и построили крепкий, а этот
чуть толкнешь - он и рассыплется.
И Яшка потрогал ногою табуретку, чем вызвал немалую панику у обитателей
шалаша.
- Ну, ладно. А где же у вас пирог?
- Вот тут, - тревожно следя за каждым движением Яшки, ответила Нюрка.
- Вот дуры-то! Все у них не по-людски. Дом из одеяла, а пироги из
глины. А ну-ка, съешь один пирог, ну-ка, кусни. А... не хочешь? Людей такой
дрянью угощаешь, а сама не хочешь... Валька, давай мы все ихние пироги им в
рот запихаем. Сами напекли, пускай и жрут.
- Я-а-а-шка! - безнадежно-тоскливо в один голос затянули девчонки. -
Я-а-шка... у-уходи, ху-ли-и-га-ан.
- А... вы еще ругаться! Валька, в атаку на это бандитское гнездо!
Только-только угроза разгрома и расправы вплотную нависла над мирными
обитателями шалаша, как вдруг Яшка почувствовал, что кто-то крепко взял его
сзади за вихор.
Девчонки, точно по команде, перестали выть. Яшка обернулся и увидал
Валькины пятки, исчезающие за забором, да рассерженное лицо матери,
вернувшейся с вокзала.
- Марш домой! - крикнула мать, давая ему шлепка. - Ишь, разбойник, и
игры-то у него разбойные... Смотри-ка, какой Петлюра выискался! Вот погоди,
придет отец - он тебе покажет, как атаманствовать!
II
Отец у Яшки старый - уже пятьдесят четыре года стукнуло. Служит он
сторожем в совете, а раньше садовником у графа был...
