; Примитивный и вместе с тем замысловатый, слоноподобный, но изящный, он,
как скульптура Генри Мура или Микеланджело, поражает легкостью плавных форм
и объемов; это промыт..
- На одежду, на питание хватит, а там будем все жить по-бедняковски, - важно говорил он.
&..
Бизнес – тайная и почти всемогущая международная организация, истоки которой теряются во тьме веков.
Бизнес – что то среднее между транснациональной корпорацией и масонским братством.
Когда то Бизнесу – недолго и с катастрофическими последствиями – принадлежала Римская империя.
Теперь Бизнес хочет получить место в ООН и готовится прибрать к рукам карликовое марионеточное государство, выбирая между полинезийским архипелагом и тибетским княжеством.
И вот в фокусе политических, финансовых и, не в последнюю очередь, романтических интересов всех сторон оказывается Катрин Тэлман, Бизнес руководитель Третьего уровня, женщина деловая, но непредсказуемая...
Рею, Кэролл и Эндрю, а так же с благодарностью Кену
Пролог
– Алло?
– Кейт, это ты?
– Да.
– Ужнала меня? Это Майк.
– Майк?
– Ну да, он шамый! Майк Дэниелш! Щерт побери, Кейт, перештань…
– Майк, на часах… четыре тридцать семь.
– Думаешь, у меня чашов нет?
– Майк, ты мне спать не даешь.
– Ижвини, но тут такая жашада!
– Ты иди поспи, а утром разберешься. На трезвую голову.
– Да у меня ни в одном глажу! Ты вышлушай!
– Я слушаю. Слушаю пьяный бред. Проспись, Майк. Нет, погоди, ведь ты сегодня должен лететь в Токио?
– Шовершенно верно.
– Вот и хорошо. Тогда тем более надо поспать, Майк. А я сейчас отключу телефон. Как чувствовала, хотела еще с вечера…
– Да ты что? Я иж жа этого и жвоню! Иж жа Токио!
– Ну, что еще? При чем тут Токио?
– В шамолет не шяду.
– То есть как? Это еще почему? Ты обязан лететь!
– Да не шмогу я!
– Спокойно.
– Какое тут к щертям шобачьим шпокойно? У меня какие то шуки вытащили половину жубов.
– Как ты сказал?
– Так и шкажал: какие то шуки шраные вытащили половину жубов!
– Это розыгрыш? Дьявольщина, кто это говорит?
– Да это я! Школько раш повторять? Майк Дэниелш.
– Что то не похоже на Майка Дэниелса.
– Да говорю же: я половину жубов потерял! Не шпи, Кейт!
– Я не сплю. Докажи, что ты Майк Дэниелc. Вот ответь: с какой целью ты должен лететь в Токио?
– Это еще жачем?
– Что ты орешь? Отвечай.
– Ну ладно, ладно! Кш. Парфитт Шоломенидеш и я должны шовершить первый этап жделки по оштрову Педжантан ш Киритой Шинижаги, директором «Шимани Аэрошпейш». Довольна?
– Нет, погоди.
– Ну, жадолбала меня! Какого?.. Алло! Алло! Кейт?
– …Я здесь. Продолжай. Что там у тебя с зубами?
– У тебя голош эхом отдает. Ты никак в шортир пошла?
– Какая проницательность.
– А вообще то ты где? Тут, в Лондоне?
– Нет, в Глазго. Ну, выкладывай, что у тебя стряслось.
– Какие то гады вытащили у меня половину жубов. Вот шмотрю в жеркало – рот крашный, жуть… ну, шучары!
– Остынь, Майк. Соберись с мыслями. Рассказывай все по порядку.
– Вышел проветрить можги. Жавернул в клуб. Вштретил девушку.
– Так так.
– Ну, жашли к ней домой.
– Короче, надрался и снял шлюху. На совесть подготовился к самой ответственной командировке в своей жизни.
..... Новую бабу завел, старуха померла давненько,
сын
пропал где-то, а он, старый хрен, все по солдаткам бегает...
И, меняя тон на серьезный, добавил:
- Хозяин ничего, обстоятельный... Вам разве из знакомцев?
Утром, за завтраком, председатель выездной сессии Ревтрибунала
сказал:
- Вчера двое кулаков на сходе агитировали казаков хлеб не
сдавать...
При обыске оказали сопротивление, избили двух красноармейцев.
Показательный
суд устроим и шлепнем...
III
Председатель трибунала, бывший бондаръ, с приземистой сцены
народного
дома бросил, будто новый звонкий обруч на кадушку набил;
- Расстрелять!..
Двух повели к выходу... В последнем Бодягин отца опознал. Рыжая
борода
только по краям заковылилась сединой. Взглядом проводил
морщинистую,
загорелую шею, вышел следом.
У крыльца начальнику караула сказал;
- Позови ко мне вот того, старика.
Шагал старый, понуро сутулился, узнал сына, и горячее
блеснуло в
глазах, потом потухло. Под взъерошенное жито бровей спрятал глаза.
- С красными, сынок?
- С ними, батя.
- Тэ-э-эк...- В сторону отвел взгляд.
Помолчали.
- Шесть лет не видались, батя, а говорить нечего?
Старик зло и упрямо наморщил переносицу...
