 |
|
|
Работник нехотя встал, отряхнул со штанов прилипшую свеженькую стружечку и, глядя себе под ноги, равн.. — «Сундуки»… Одной уж ногой там стоит, а ишо шебаршит кого то. Не велел доктор волноваться то. — Доктор… Они вон и помирать не велят, доктора то, а люди помирают... Зато Том любил поговорить и к тому же знал испанский отменно. В подвале были скамья и четыре циновки... Смотрите также: Йен Бенкс и созданная им вселенная Рецензия на книгу Йена Бенкса Осиная фабрика Вы читаете «Выбор оружия», страница 2 (прочитано 1%) «Вспомни о Флебе», закладка на странице 10 (прочитано 2%) «Мост», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Осиная фабрика», закладка на странице 10 (прочитано 7%) «Эксцессия», закладка на странице 10 (прочитано 3%) «Умм, или Исида среди Неспасенных», закладка на странице 1 (прочитано 0%) |
— Мне нужна помощь. Или ты хочешь, чтобы я все здесь залил своей бесценной голубой кровью? — Послышалось кряхтение, негромкие вздохи, затем что то звякнуло и тот же голос повторил: — Ты — ублюдок. Молодой человек перестал изучать панораму города, тряхнул головой и, чуть пошатываясь, вернулся под гулкие своды зала, где высокие треугольные витрины из разноцветного стекла отбрасывали красные, синие, зелёные блики на пол, мебель и стены. Огромные балки смыкались наверху, словно гигантские узловатые пальцы. На каменных стенах сохранились выцветшие фрески, в основном изображающие батальные сцены. На крюках висело старинное оружие, покрытые пятнами ржавчины мечи и сабли, огромные колчаны, наполненные стрелами и щиты с разнообразными символами, пики и топоры. На истёртом полу древняя мозаика, насчитывавшая не одно тысячелетие, сохранилась в некоторых местах благодаря прозрачному лаку, защитившему кусочки керамики от разрушительного действия времени. Вокруг массивного резного стола в беспорядке стояли стулья, вдоль стен кто то столь же бессистемно расставил приземистые комоды тёмного дерева и глубокие кресла, обтянутые тиснёной кожей. Юноша тяжело опустился в одно из них. — Это у тебя то голубая кровь? — засмеялся он и машинально провёл рукой по обритой голове, словно поправляя волосы. — Что? — переспросил голос, доносившийся из под стола. — Когда же это в твоём роду появились аристократы, старый пьяница? — Молодой человек протёр глаза, покрутил головой, затем принялся энергично массировать лицо. После недолгой паузы прозвучал ответ. — Ну, меня однажды укусила принцесса… Бритоголовый закатил глаза и фыркнул. — Разве это доказательство! Он поднялся с кресла и снова вышел на балкон, на сей раз вооружившись огромным биноклем, который прихватил по пути с одного из комодов. Пришлось опереться о стену, чтобы панорама города в окулярах перестала подрагивать. Юноша покрутил колёсико настройки, ещё раз поднёс бинокль к глазам, секунду другую пытался что то рассмотреть, затем, вздохнув, положил бинокль на каменный парапет и скрестил руки на груди. Внезапно город, потемнев, закачался перед ним, и вместо серых и коричневых крыш, похожих на горбушки хлеба, он увидел совсем другое — обречённый палаточный лагерь в пламени пожара… Почти сразу же возникло ещё одно видение — молодая девушка, уютно свернувшаяся калачиком в широком кресле — где? — в башне Зимнего дворца… Но её же давно нет в живых! Усилием воли он вытеснил эти воспоминания из своего сознания. — А как насчёт тебя? Юноша обернулся. — Что? — У тебя когда нибудь были, м м м… связи с дамочками из высшего общества? Молодой человек нахмурился. — Я знал… знал одну особу, которая была… почти принцессой. И какое то время её образ жил в моём сердце. — Как как? Что ты сказал? Кто где жил? — Её образ… в моём сердце. — Что ты имел в виду? — В общем, нас связывали довольно странные отношения. Юноша снова прильнул глазами к окулярам в надежде заметить на улицах хоть какое нибудь движение. Безрезультатно: застывшая панорама с таким же успехом могла быть нарисована на заднике сцены.
Тем временем: ... Иногда туда заходили женщины, почти все простые на вид, одетые в черное. Некоторые тащили за руку ребенка, и видно было, как они разговаривают с аптекарем в круглой шапочке и с седоватой бородкой. Было четверть, может быть, двадцать минут пятого, когда ручка входной двери особняка д'Эстье повернулась. Правда, дверь не отворялась, словно кто то в доме держал ручку и с нетерпением ждал, когда же посетитель решится наконец уйти. Несомненно, в просторном вестибюле, освещенном фонарем из венецианского стекла, стояли двое. Дверь приотворилась, снова закрылась, еще раз приоткрылась, и кто то, быстро проходивший мимо, услышал громкие голоса, но не обернулся. Но вот дверь отворилась совсем, очертив желтоватый четырехугольник в темноте улицы. Очень высокий человек средних лет держал створку двери, а другой, более тучный, отступал, говоря что то, чуть было не оступился и едва не упал с высокого крыльца. Высокий был граф Адриен д'Эстье, другой — Эжен Малу. Неужели граф в самом деле пытался закрыть дверь, когда Малу еще не хотел уходить? Раздался выстрел. Клиенты аптекаря обернулись. Из соседней молочной, где продавались и газеты, выскочила хозяйка и наклонилась с крыльца, запахнув на груди шаль. Никто не мог точно сказать, что произошло, даже граф д'Эстье, который в ту минуту, когда раздался выстрел, уже почти успел закрыть дверь. Но все же одна из женщин, стоявших в аптеке, утверждала: — Он упал не сразу. Он, как то странно согнувшись, пятясь, спустился с крыльца и упал только на тротуаре… На углу остановились прохожие, пытаясь узнать, что происходит и стоит ли из за этого задерживаться. Прежде чем выйти из дома, граф д'Эстье повернулся и позвал кого то, наверное своего дворецкого, потому что человек в белой куртке первым осторожно сошел с крыльца и нагнулся над Эженом Малу, в то время как граф стоял, не двигаясь. Аптекарь пересек улицу и тоже наклонился над телом. Когда он выпрямился, вокруг него уже стояли любопытные. — Врача… — бросил он. — Пусть сбегают за доктором Моро. Он живет за десять домов отсюда... |