Йен М. Бэнкс — один из признанных мастеров «интеллектуальной космической оперы», писатель, создавший свою собственную Вселенную.
Вселенную, в которой идёт ВОЙНА…
Но у всякой войны есть — НАЧАЛО.
Времена, когда те, что скоро вступят в бой, ещё только стоят перед ВЫБОРОМ ОРУЖИЯ…
Незначительное механическое повреждение
Теперь Закалве на свободе:
Клубится дым на небосводе,
Туннели в воздухе полуденного блеска,
Там жгучий дождь и гнили запах резкий.
Ты полз среди раздавленных машин,
Смотрел на муки и страдания души;
Оружием и кучкой микросхем последних лет,
В поту, чужою кровью, писал ты букву Z.
И вновь восстал из пепла, грязи, фальши;
Тебя заставили забыть, кем был ты раньше:
«О, мальчик мой — ты плеть, кинжал, уловка,
Секретное оружие с боеголовкой!
Помни:
Путь к сердцу — сквозь грудную клетку».
Ты был игрушкою, марионеткой,
Летел, как пуля, к цели.
И чувствуя неуправляемость их мыслей,
Винтовку сжав и зубы стиснув,
Чертил ты букву Z…
Распд Кодуреса Дизиэт Эмблесс Сма да'Маренхайд 115 г. (Земля, Кхмерский календарь). Из неопубликованного
Пролог. Выбор оружия
— Скажи, что такое счастье?
— Счастье? Счастье… ну, скажем, проснуться однажды светлым весенним утром после утомительной ночи, проведённой с красивой страстной женщиной…
— И это все?
— … зная, что она, не далее как вчера вечером, отправила на тот свет целую толпу!
— Ну, ты даёшь!
Юноша в генеральском мундире явно с чужого плеча стоял на балконе, держа в руке стеклянный бокал. Прозрачная золотистая жидкость, качнувшись, мягко блеснула, отражаясь в его глазах. Он поднёс бокал к губам, выпил залпом и стал ждать, когда алкоголь начнёт действовать. Первые ощущения были не из приятных. Горло обожгло, и в глазах вспыхнул яркий свет. Но вскоре его охватила лёгкая истома, горячая волна, стремительно прокатившаяся по телу, сменилась приятной, расслабляющей усталостью. Он заворожённо следил за игрой ярких искорок, что скользили по краю бокала, затем глаза его странно сузились. Прищурившись, он смотрел теперь на безмолвный город: серые крыши, ажурные шпили и приземистые башни, покрытые пылью кроны редких деревьев. Вдали неровная линия городской стены отделяла постройки от широкой белесой равнины и слабо дрожащих в жарком мареве далёких голубых гор.
Не оборачиваясь, юноша швырнул бокал через плечо в полумрак прохладного зала. Тишину нарушил звон разбитого стекла.
— Ты, ублюдок! — произнёс кто то после небольшой паузы. Приглушённый, невнятный голос, словно у говорящего заплетался язык. — Я подумал, что начался обстрел и едва не наложил в штаны. М мм… Черт, я порезался…
Юноша промолчал.
— Слышишь? — Голос стал чуть громче.
Вейн. Мистер Форсон!
Форсон. Сэр?
Вейн. Проверим еще раз свет.
Форсон уходит за левую кулису. Молчание.
Вейн. Мистер Форсон! (Крещендо.) Мистер Форсон!
Форсон появляется из-за левой кулисы, держа козырьком руку над глазами.
Вейн. Да стойте же вы ради бога! Давайте повторим свет еще раз.
Проверьте рампу.
Форсон (наверх, в кулисы). Свет!
Голос "Света". А?
Форсон. Повторите все. Проверьте рампу.
Рампа гаснет, и слепящий голубой свет заливает сцену, придавая Форсону
совсем уже потусторонний вид.
Вейн. Господи! Ну какого черта! Мистер Форсон!
Форсон уходит за правую кулису.
Вейн (громче). Мистер Форсон!
Форсон (появляется). Сэр?
Вейн. Велите Миллеру спуститься сюда.
Форсон. Свет! Мистер Блюитт Вейн хочет с вами поговорить. Идите сюда!
Вейн. Велите Герберту сесть вон в то кресло.
