Мак Элпайн в испачканном габардиновом костюме и с огнетушителем в руке встретил их у входа в пункт обслуживания. Джеймсу Мак Элпайну, организатору и владельцу фирмы «Коронадо», руководителю команд..
- Дружище, - сказал я, - мы с тобой в одном положении.
Прошло некоторое время - и довольно продолжительное...
Прибавьте сюда этот рой прелестных воспоминаний, которые витают и группируются вокруг них и окружают их таким ореолом и столь..
Если мне повезет, отец что-нибудь мне расскажет и, может быть,
это даже окажется правдой.
2
Когда наступили сумерки, и стали появляться звезды, я оставил мешок с
головами и телами в Бункере. Птицы рассказали мне, что Диггс ушел несколько
минут назад, поэтому я быстро побежал к дому, все огни которого как обычно
горели впереди. Отец встретил меня на кухне:
- Диггс был здесь. Думаю, ты об этом знаешь.
Он подставил конец короткой толстой сигары, которую он докурил, под
кран, включил на секунду холодную воду, подождал пока коричневый окурок
зашипел и умер, потом выбросил промокший остаток в мусорное ведро. Я положил
мешок на большой стол и сел, пожав плечами. Отец зажег газовую плиту под
кастрюлей с супом, посмотрел под крышку в нагревающуюся смесь и повернулся
посмотреть на меня.
В комнате на высоте плеча плавал слой серо-голубого дыма, и в нем была
большая волна, вероятно, это я поднял ее, когда прошел через двойные двери
веранды. Волна медленно поднималась между нами, а отец пристально смотрел на
меня. Я занервничал, посмотрел вниз, играя с рукояткой катапульты. Я
подумал, что отец выглядит озабоченным, но он был хорошим актером и возможно
это было как раз то, в чем он хотел меня убедить, поэтому в глубине души я
ему не поверил.
- Думаю, мне лучше тебе рассказать, - сказал он, но опять отвернулся,
взял деревянную ложку и стал помешивать суп. Я ждал. - Это Эрик.
И тогда я понял, что случилось. Он мог бы ничего больше не говорить. Из
сказанного им, можно было бы сделать вывод, будто мой сводный брат умер или
заболел, или что-то случилось с ним, но я знал - это было нечто, что сделал
Эрик, и только одно действие Эрика могло заставить моего отца выглядеть
озабоченным. Мой брат сбежал. Но вслух я ничего не сказал.
- Эрик убежал из госпиталя. Вот зачем Диггс приезжал. Они думают, он
направится сюда. Сними эти штуки со стола, я же тебе уже сто раз говорил, -
он попробовал суп, стоя спиной ко мне. Я подождал, пока он стал
поворачиваться и тогда снял катапульту, бинокль и лопатку со стола. Тем же
ровным тоном отец продолжил. - Ну, я не думаю, что ему удастся забраться так
далеко. Скорее всего, они поймают его через день-другой. Я просто поставить
тебя в известность. На случай, если кто-то узнает об этом и станет
трепаться. Достань тарелку.
Я подошел к шкафу и достал тарелку, потом опять сел, подогнув одну ногу
под себя. Отец продолжал мешать суп, запах которого я чувствовал через дым
от сигары. Я чувствовал радость - поднимающуюся, пузырящуюся волну. Эрик
возвращается домой, это хорошо-плохо. Я знал, он сможет это сделать. Я даже
не собирался спрашивать об этом Фабрику, он доберется.
...
Мэнникон был женат на женщине, которая напоминала зимний сорт дыни, и
имел двоих детей, мальчика и девочку, которые выглядели именно так, как вы
их себе и представили. Ездил он на "плимуте" выпуска 1959 года. Жена
Мэнникона не возражала против его работы по ночам. Даже наоборот.
Все лучше, чем вести уроки химии в школе.
Этой ночью он работал потому, что днем натолкнулся на загадочную
реакцию. Он взял стандартный детергент "Флоксо" и добавил почти что наугад
некоторое количество красно-бурого порошка сравнительно простого состава,
широко известного под названием диоксотетрамеркфеноферроген-14. Этот
реактив стоил дорого, и Мэнникон, чтобы избежать неприятных разговоров в
финансовом отделе, использовал лишь один грамм на фунт "Флоксо", который
стоил 1,80 доллара за тонну и продавался в любом приличном универсаме по
цене сорок семь центов за коробку средних размеров.
Он взял белый хлопчатобумажный лоскут, смочил его кетчупом с
бутерброда, оставшегося от завтрака, и был очень разочарован, когда
обнаружил, что раствор с диоксотетрамеркфеноферрогеном-14 оставлял на
ткани хорошо заметное кольцо, которое походило именно на то, чем оно и
было, то есть на пятно от кетчупа. В то же время контрольный раствор
чистого "Флоксо" полностью сводил пятно с такого же кусочка материи.
Он испытал раствор с добавкой одного миллиграмма диоксотетрамеркфено -
феррогена-14, но результат остался прежним. Он работал над темой уже
шестнадцатый месяц, и, понятно, очередная неудача обескуражила его. Он уже
собирался выбросить оба образца, но тут заметил, что, в то время как
чистый "Флоксо" пенился на свой обычный, снискавший возмущение популярных
журналов манер, второй раствор выглядел как самая прозрачная вода из
вешних потоков.
Осознав значение открытия, он почувствовал слабость в коленях и
вынужден был сесть. Перед глазами замелькали канализационные трубы,
выглядевшие точно так же, как они выглядели в 1890 году, и форель, которая
плескалась во всех сточных канавах, идущих от густонаселенных жилых
кварталов...
