В день, когда я услышал, что мой брат сбежал, я обходил Жертвенные
Столбы.. К тому времени я уже знал, что-то должно было случиться; мне
сказала Фабрика.
На северном конце острова, около поваленных остатков верфи, там, где
ручка ржавой лебедки скрипит на восточном ветру, на дальней стороне
последней дюны у меня было два Столба. К одному из них была прикреплена
голова крысы и две стрекозы, к другому - чайка и две мыши. Я прибивал
мышиную голову на место, когда птицы, крича, взлетели в вечерний воздух и
стали кружиться над тропинкой через дюны, там, где она проходила около
гнезд. Я убедился, что голова хорошо держится, а потом взобрался на верхушку
дюны, чтобы посмотреть в бинокль.
Диггс, полицейский из города, с опущенной головой ехал по тропинке на
велосипеде, сильно нажимая на педали, а колеса проваливались сквозь песчаную
поверхность почвы. Он сошел с велосипеда на мосту, оставив его прислоненным
к подвесным канатам, и прошел к середине качающегося моста, к калитке. Я
видел, как он нажал на кнопку переговорного устройства. Диггс постоял,
оглядывая тихие дюны и успокаивающихся птиц. Меня он не видел, потому что я
хорошо спрятался. Потом отец, наверное, ответил на звонок в доме, потому что
Диггс слегка наклонился к мембране около кнопки, затем открыл калитку,
перешел мост, вступил на остров и прошел к дому. Когда он исчез за дюнами, я
немного посидел, почесывая лобок, а ветер играл моими волосами, и птицы
возвращались в свои гнезда.
Я снял катапульту с ремня, выбрал полуторасантиметровый кусок железа,
тщательно прицелился и отправил его по дуге над рекой, телефонными столбами
и маленьким подвесным мостом на Большую Землю. Железо ударило знак "Вход
запрещен - частная собственность" со звуком на пределе слышимости, и я
улыбнулся. Это был хороший знак. Фабрика не сообщила деталей (она редко это
делает), но у меня было ощущение, словно то, о чем она предупреждала, было
важным, и я подозревал, что оно будет плохим, но я предусмотрительно понял
намек и поверил мои столбы, сейчас я знал, что моя рука по-прежнему тверда;
я по-прежнему контролировал ситуацию.
Я решил не идти домой сразу. Отцу не понравилось бы, если бы я там был
одновременно с Диггсом, и в любом случае мне нужно было проверить пару
Столбов до захода солнца. Я прыгнул и соскользнул по склону дюны в ее тень,
потом обернулся посмотреть на эти маленькие головы и тела, охраняющие
северный край острова. Они выглядели отлично на высохшей коре искривленных
веток. Черные ленты, прикрепленные к ветвям, развевал ветерок, они махали
мне. Я решил: завтра на всякий случай попрошу Фабрику о дополнительной
информации.
... Я секретарша
одного из самых крупных психоаналитиков в стране".
- Чем могу быть полезна? - спросила она подчеркнуто безразличным
тоном.
В этот момент старший детектив заметил расползающееся пятно пота на
ее платье. На всякий случай зафиксировав достойную внимания информацию, он
вытащил складень из потертого кожзаменителя, раскрыл его и предъявил свою
служебную бляху.
- Лейтенант Макгриви, девятнадцатый полицейский участок. - Затем
указал в сторону напарника: - Детектив Анжели. Мы из уголовного отдела.
Уголовного? Рука Кэрол непроизвольно дернулась. Чик! Кого-то пришил.
Нарушил свое обещание и вернулся в банду. Сам участвовал в грабеже и
кого-то кокнул. Или его убили? Они пришли сказать ей об этом!
Она почувствовала, что пятно от пота стало еще больше, и вдруг
осознала: этот Макгриви все-все замечает. Ведь она и эти чертовы
"макгриви" понимают друг друга без слов. С первого взгляда, будто знают
друг друга сотни лет.
- Нам бы хотелось повидать доктора Джада Стивенса, - сказал молодой
детектив. Голос мягкий и вежливый, под стать внешности. В руках небольшой
сверток: оберточная бумага перевязана бечевкой.
Лишь через секунду до нее дошел смысл сказанного. Это не Чик. И не
Сэмми. И не травка.
- Прошу прощения, - проговорила она, с трудом скрывая облегчение. - У
доктора Стивенса пациент.
- Это займет всего несколько минут. Нам нужно задать ему несколько
вопросов. - Макгриви помолчал. - Мы можем сделать это либо здесь, либо в
участке.
Она в недоумении смотрела на них. Какого черта этим двум из уголовки
надо от доктора Стивенса? Что бы там ни было в башке у полицейских, доктор
не сделал ничего плохого. Она слишком хорошо его знает.
...Давно ли это было? Четыре уже года. И началось при ночном
разбирательстве в суде...
